Притча о царице Матушке да про казака удальца, и о немощной и греховной человеческой плоти

 

 

         Случилось как-то на вечерней заре царице Екатерине да казаку в лодке по царским да служивым делам по реке Неве плыть. Вот казак гребет потихоньку и как-то искоса, бочком, несмело, нет-нет, да и на царицу поглядывает и сам себе думает: «Ах, какая она у нас Матушка-царица пригожая да справная, не нашим бабам станишным ровня, вот бы мне ее такую полюбить да приголубить! Не доведется, поди, никогда!» Гонит от себя казак мысли греховные. А лукавый все сильней, да сильней на него наседает: «Испей, да испей казак хмельного напитка любви с царицей-матушкой».

         А царица наша, Матушка Екатерина, умна да хитра была. Проведала про блудную думку казака и сказывает ему так ласково: «Зачерпни, служивый, воды по правую сторону и испей». Подивился казак сказанному, а сам боится царицыно приказание не исполнить – испил водицы. «Ну а теперь по левую зачерпни и  испей». Опять казак не посмел ослушаться. Испил водицы. Спрашивает его царица: «Ну, что казак, одинаковая ведь водица?» «Так, - ответствует, зарумянившись, казак, - одинаковая». «Ну вот, так и мы, все бабы, одинаковые». А сама смотрит на казака ласково, да с легкой шаловливой улыбкой, а в глазах веселые чертики так и прыгают, так и прыгают. Совсем растерялся казак. Зарумянился еще больше, совсем зардел, как маков цвет, не часто простому казаку приходится говаривать с самою царицей – призадумался. «Ой, не проста наша матушка-царица, ой не проста» - подумалось. И вдруг светлые и радостные мысли осенили его. Вспомнил Дуняшу-жену, да детишков Васятку с Наталкой, что на Тихом Дону его дожидаются и так ему вдруг хорошо и легко вдруг сделалось, словно дома побывал, на родимой стороне. Осмелел казак, соколом, озорно на царицу глянул и за дело принялся, приналег тут, да привстал, едва не коснувшись царицыного лица, и опять приналег, и опять с новой силой привстал, обдавая царицу жарким дыханием.  И так много раз. И уже работал во всю мощь своих легких, и во всю силу мышц своего большого и сильного казацкого тела. И только скрип уключин, да разлетающиеся с испуганным криком балтийские чайки нарушали тихую вечернюю невскую тишину. Исправно сладил свою мужскую работу казак, - доставил царицу куда след. Царица поблагодарила его за хорошую езду и рубль серебряный подает: «Это тебе, казак, на гостинцы для твоей Дуняши, да детишкам на медовые пряники, да тебе на чарку водки, служивый». Поблагодарил казак матушку-царицу за ласки и щедрость, ему оказанные. Поклонился в пояс да в полк свой засобирался. Перекрестился на дорожку, путь осенил крестным знаменем, тронул коня, да и пошел малым наметом.  Всю дорогу казак ехал  молча -  все о царицыных словах думал  да размышлял: «Чудное что-то сказала матушка-царица. А может для нашей государыни водица невская есть, как зелье приворотное» - подумал невзначай казак с испугом. И вдруг ему на ум царицын стан всплыл, казак с испугу даже чуть с коня не свалился, опять новая думка: «Вот бы моей Дуняше да такой стан, как у царицы-матушки, то краше ее не было бы во всей России. Ан нет, у царицы-матушки свой стан, особенный» - думалось казаку. И вдруг дерзкая мысль: «Неправда матушка, неправда ваша - не похожи бабы одна на другую – все разные, и не ровня друг другу. И с этой мыслью казак тронул коня. Вот так по своей душевной простоте рассуждал и ехал к себе в полк наш герой. И вдруг весело стало казаку, от мыслей таких шальных, да так, что петь захотелось. Улыбнулся казак, да и запел песню казацкую, про Дон, про дом, про родимую сторонку, что утопает в зелени садов и цветущих палисадах, да про казачку Катерину, что подковала мне коня.

Молод казак. Весел, удал. И все ему нипочем: что служба казацкая, что сеча грозная, что деликатное дело самой царицы-матушки. Все исправно делают казаки. А вот и мораль сей притчи в наказ молодым казакам:

Меньше бойся, да больше надейся на Бога только и сам не оплошай.

Меньше ешь, да больше жуй (но опять же, смотря что - сопли, так и вовсе ни к чему).

Меньше унывай и не хнычь, а больше в  радости будь, меньше болтай да больше слушай, меньше ненавидь, да больше люби – и все лучшее в этом мире – и пусть это лучшее, хотя и принадлежит самой императрице - оно несомненно и обязательно будет твоим.

Вот таким справным казаком оказался наш герой, вот за это его и отблагодарила ласковая матушка царица… Рубль серебром ему со своим портретом пожаловала от своего, большого искреннего и любвеобильного сердца. И уже потом в полку, в своей сотне, когда кто-либо из казаков спрашивал: «Где службу нес? При каком дворце? При каком господине?» Казак, становясь пунцовым, потупив глаза и опустив голову, словно вспоминая что-то приятное,  вдруг разом отвечал: «Был в услужении у самой  Матушки-императрицы, царицы нашей, стало быть». Хоть и могуч был казак как дуб, но нрав имел тихий да спокойный. Скромен был казак, кроток.

 

 

Дорогим казакам с любовью для чтения на вечерней зорьке.

 

 

Хорунжий РОО «Белорусское казачество»

Бобруйского городского отдела                                К. А. Петруша