Обычное право у запорожцев

 Источник: Борис Алмазов. Мы – казачьего рода!

сайт Б.А. Алмазова: www.almazov.h10.ru

  

Войско запорожцев управлялось «по своему умоположению» и «собственными порядками». В основе власти на Запорожье лежала «громада», «мир», «товариство казаков». Когда требовалось решать какие-то важные вопросы, литавры созывали всех казаков на Сичевую площадь, где и происходила Рада (от слова «радиться» - т.е. совещаться, по-русски «рядиться» - спорить) или войсковой совет.

На Раде каждый казак, вне зависимости от звания и состояния, мог открыто высказать свое мнение, особые соображения и имел право только одного голоса. После того как решение большинством голосов было принято, каждый запорожец и все войско в целом обязаны были ему следовать и исполнять.  Атаман в Сечи был первым лицом среди равных, и не мог ничего важного решать без товарищества и Рады , а на Дону, Тереке и Яике  без Круга.  Не следует думать, что в Запорожье была безбрежная вольница, близкая к анархии. У казаков, на самом деле, всегда существовала четкая иерархическая лестница, на вершину которой мог взойти каждый кого  громада признавала достойным. Ни знатность рода, ни сословное происхождение, ни старшинство лет не имели в Сечи никакого значения. Одни личные достоинства, т.е. храбрость, опыт, ум, находчивость брались в расчет.  На первой ступени ее стояли молодики, проходившие казацкую выучку (каждый опытный казак имел при себе по 2-3 таких молодца), затем шла сичевая масса - сиромашня, выше которой стояли старшины - заслуженные воины, прославившие себя подвигами. На вершине казацкой пирамиды стоял кошевой атаман и его окружение. Вся эта невидимая в мирное время иерархия в случае войны становилась жесткой структурой. Глава ее - кошевой атаман, которому во время боевых действий обязаны были подчиняться все и каждый в отдельности, наделялся безграничными полномочиями и волен был распоряжаться жизнью любого самого заслуженного казака.  Сечь была системой открытой в полном смысле этого слова. Насильно здесь никто никого не держал. За всяким добровольно вступившим в ее ряды железный занавес не закрывался и каждый казак мог по своему желанию оставить «свою мати» на время или даже навсегда. Перед выходом он получал на руки аттестат за свою службу, в котором подробно перечислялись его деловые и воинские качества. Исключение составляло военное время, когда ввиду «немаловажных заграничных обстоятельств» выезд казакам из Сечи без специального письменного разрешения войсковой канцелярии строго настрого воспрещался.

Обычно уходили казаки с Сечи, когда задумывали жениться и обзаводиться собственным хозяйством. Были и такие, кому надоедала запорожская вольница.  Про них товарищи обычно говорили «зажирив от казацького хлиба». Узнав на стороне яка в хамов життя, почем ковш лиха и хватив шилом патоки, как правило, возвращались через некоторое время обратно и их, посмеявшись, вновь принимали.

Общевойсковые рады происходили всегда в строго определенные дни, а именно:

1 января (по старому стилю, т.е. через 7 дней после Рождества Христова); 1 октября (по старому стилю, т.е. в день Покрова Богородицы, который являлся основным храмовым праздником Сечи) и на третий день после Великодия, т.е.  после Пасхи; кроме того, Рады могли собираться во всякий день по желанию товарищества.

На январской раде обычно решались наиважнейшие для казаков вопросы: О разделе земель и угодий и о выборе войсковой старшины.  На радах решали быть ли миру или розмиру с тем или иным государством и надо ли собираться  в поход.

За несколько дней до Рады все казаки, где бы они не находились, спешили собраться в столицу своей общины - Сечь. В самый день ее запорожцы вставали чуть свет, выряжались в свои лучшие платья и направлялись в сечевую церковь, где торжественно служили утреню и затем сразу обедню.  Вернувшись из храма в курень, они молились на иконы, поздравляли друг друга с праздником, снимали с себя дорогие платья и садились за стол обедать. Отобедав, они благодарили Бога, затем атамана, куренного кухаря, кланялись друг другу и, снова облачившись в праздничные одежды, готовились к выходу на площадь, которая специально по этому случаю усыпалась песком.  После пушечного выстрела, довбуш выносил из церкви литавры и ударял в них один раз, извещая о начале рады, затем поочередно появлялись: войсковой есаул с большим войсковым знаменем в руках, простые казаки, вслед за которыми на площадь выступала старшина - кошевой атаман с булавой в руках, войсковой судья с большой серебряной печатью, войсковой писарь с серебряной чернильницей, каламарью и гусиным пером за ухом и 38 куренных атаманов с тростями в руках. Вся старшина без шапок (с открытыми головами), ибо она шла на площадь как на судное место. Старшина выходила на средину огромного казацкого круга (коло) и кланялась на все четыре стороны славному низовому товариществу. Казаки снимали шапки и на поклоны старшины отвечали поклоном. После чего, как бы открывая Раду, настоятель Сечевой церкви служил молебен. По окончании молебна кошевой атаман обращался к собравшимся: «Паны-молодцы, теперь у нас Новый год и надлежит по древнему нашему обычаю произвести раздел между товарищами всех рек, озер, урочищ, звериных доходов и рыбных ловель.»

·        «Да, следует, следует,» - кричали в ответ казаки и начиналась жеребьевка. Войсковой писарь выносил шапку, в которой лежали ярлыки с расписанными на них угодьями. После того как ярлык был вынут, писарь зачитывал вслух, что и кому досталось. Сперва к шапке подходили представители сичевиков - куренные атаманы, затем войсковая старшина, потом духовенство и только после них женатое население запорожских вольностей. Товариство в Сечи и в бою, и при дележе пользовалось преимущественным правом быть первым.

После того как угодья были разделены, начинались выборы кошевого атамана и всего войскового управления.

«Паны-молодцы, - обращался к казакам атаман, - не желаете ли по старинному обычаю переменить свою старшину и вместо нее выбрать новую? Если товариство было довольно своею старшиною, то казаки обычно отвечали: «Вы - добрые паны, пануйте еще над нами!» В этом случае атаман, судья, писарь и есаул кланялись казакам, благодарили за честь, им оказанную, и все расходились по куреням.

Но так было далеко не всегда, нередко недовольные своим атаманом казаки кричали: «Покинь, скурвый сыну, свое кошевье, бо ты вже казацького хлиба наився!» «Иди себе прочь, негодный сыну, ты для нас не способен! Положи свою булаву, положи!»

Кошевой немедленно повиновался этому грозному требованию: бросал на землю шапку и поверх ее клал булаву, затем он кланялся всему товариству и уходил с площади в свой курень. После ухода кошевого тоже самое должны были сделать судья, писарь и есаул.( Чтобы не видели и не слышали ,что о них говорят казаки и не мстили бы  в стчучае возвращения в должность.) Если, конечно, казаки не обращались к ним с просьбой, чтоб они не скидывали своего чина. Бывало, что на Раде старшина изобличалась в преступлении против войска. Тогда она казнилась за то всенародной смертию. После удаления старой старшины приступали к избранию новой и этим делом руководили простые казаки - «сирома». Если кандидатов оказывалось двое или больше, начинался спор. Перед этим кандидаты обязаны были разойтись по куреням, дабы не участвовать в нем. Если спор не разрешался мирно, то разные партии шли друг на друга стенкой на стенку, - пока не победит сильнейший.

Таким образом, когда вопрос с победителем решался, 10 выборных казаков шли в тот курень, где сидел избранник, толкали его в бока и вели на площадь со словами: «Иды, скурвый сыну, бо тебе нам треба, ты теперь нам батька, ты будешь у нас паном». Рада вручала ему булаву и объявляла желание всего войска видеть его кошевым атаманом; по древнему обычаю избранный должен был два раза отказаться и только после третьего предложения взять в руки булаву. По этому случаю довбуш бил в литавры, а старые заслуженные сичевики по очереди подходили к атаману и сыпали на его бритую голову песок или мазали его макушку грязью в знак того, чтоб он не забывал откуда пришел. Кошевой кланялся на все четыре стороны и благодарил за честь, на что товариство отвечало ему дружным криком: «Дай тебе Боже лебединый(!) вик и журавлиный крык!»*) В том же порядке происходило избрание судьи, есаула и куренных атаманов. Второго января избирали довбыша, пушкаря, писаря, кантаржея и других.

*) Весьма многозначительное пожелание постоянно помнить о своем происхождении от лебедей (каз-ак) и о Родине, символом привязанности., к которой был журавль.